Два Робинзона: к юбилею коми-пермяцкого писателя Валериана Баталова

95 лет назад, 14 июля 1926 года родился коми-пермяцкий писатель Валериан Баталов, заслуженный работник кульуры Российской Федерации, ветеран Великой Отечественной войны, литсотрудник газеты «По ленинскому пути», корреспондент областного комитета по телевидению и радиовещанию. Батлов исходил весь Коми край вдоль и поперёк. Позже характеры жителей Коми округа нашли своё отражение в его произведениях, главным из которых стал роман «Тулысся петассэз» («Весенние всходы». Первая книга романа — «Шатун» — увлекательный рассказ о «коми-пермяцком Робинзоне Крузо» на основе реальных событий настолько близка по духу роману Даниэля Дефо, что кандидат филологических наук Елена Матвеева нашла в книгах Даниэля Дефо и Валериана Баталова немало параллелей:

 

Переклички романа В.Я. Баталова «Югдiкö» («На рассвете») с романом Д. Дефо «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо»

Валериан Яковлевич Баталов – известный коми-пермяцкий писатель, заявивший о себе в начале 1950-х годов. Его творчество, совпавшее с периодом расцвета коми-пермяцкой прозы второй половины ХХ века, – одна из ярких её страниц. Наибольшую известность писателю принес роман-дилогия«Тулысся петассэз» («Весенние всходы»). На русском языке его первая часть «Югдiкö» («На рассвете») под названием «Шатун» была опубликована в 1972 году в Москве (издательство «Детская литература»; переводчик – А. Некрасов). В 1976 году данный перевод был переиздан «Советской Россией». На русском языке роман переиздавался также в 1985, 2001 годах. В составе двух частей на русском языке роман впервые увидел свет в 1985 году в Перми. Отрывок из романа, озаглавленный «Встреча с медведем», вошел в «Краткую хрестоматию литератур восточных финно-угорских народов» (1975), изданную в Венгрии. «Югдiкö», таким образом, был знаком не только российским, но и зарубежным читателям.

Роман В.Я. Баталова, в частности, его первая часть «Югдiкö», ориентирован не только на фольклорную, но и на литературную традицию. По нашему мнению, концептуально значимыми оказываются переклички «Югдiкö» с романом Даниэля Дефо «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо», позволяющие прочитать первую часть романной дилогии как современную робинзонаду.

Баталовский роман изобилует прямыми и косвенными отсылками к роману Дефо. Прежде всего, обратим внимание на фабульное сходство сопоставляемых произведений: в обоих случаях речь идет об изоляции человека и его жизни в условиях дикой природы. Как и Робинзон Крузо, герой Валерина Баталова Тима Лунегов восстает против родительской власти, покидает родной дом вопреки воле отца. Оба героя оказываются в изоляции в результате рокового стечения обстоятельств. Для Робинзона местом спасения становится необитаемый остров, на который герой попадает волею случая (в результате кораблекрушения). Тима сам уходит в тайгу, видя в ней своего единственного защитника. Для обоих героев жизнь вне цивилизации сопряжена с преодолением трудностей.

Робинзон и Тима становятся отшельниками осенью. Им в короткие сроки предстоит построить жилье, поскольку одного ожидает сезон дождей, другого − суровая зима. Оба делают временное и постоянное жилище. Робинзон нашёл место для ночлега, однако, боясь хищников, он «загородил его со всех сторон сундуками и ящиками, а внутри этой ограды соорудил из досок нечто вроде шалаша». Тима тоже возвёл себе убежище из подручных средств: «Между двух высоких сосен быстро построил шалаш из еловых сучьев». Оба героя принимают решение поставить дом для постоянного проживания около питьевой воды. Робинзон считал, что его «жилище должно быть расположено в здоровой местности и поблизости от пресной воды…». Тима, подобно герою Дефо, выбрал место у реки, где можно было жажду утолить и еды добыть. Он остался довольным своим выбором: «Лучше этого места, пожалуй, и не сыскать».

Герои Д. Дефо и В.Я. Баталова ведут свой календарь. Робинзон «водрузил большой деревянный столб на том месте берега», куда его «выбросило море»: «По сторонам этого столба я каждый день делал ножом зарубку <…>. Таким образом, я вёл мой календарь, отмечая дни, недели, месяцы и годы». Тима отмечал дни своего пребывания в лесу на только что построенном доме: «Топором сделал зарубину на бревне, вровень с окошком. И от той зарубины повел счет дням и годам».

У обоих героев сначала не было ружья. Робинзон размышлял: «Но что всего ужаснее − у меня не было оружия, так что я не мог ни охотиться за дичью для своего пропитания, ни обороняться от хищников». У Тимы была возможность взять отцовское ружье, однако герой не воспользовался ею, поэтому остался без оружия. «Да без ружья как его возьмешь, зверя-то и птицу?», – сетовал Тима.

Герои обоих произведений приручают диких животных, которых считают членами своих семей. «Даже стоик не удержался бы от улыбки, если бы увидел меня с моим маленьким семейством», − думал Робинзон, глядя на сидящих вокруг него собаку, попугая и кошек. В семью Тимы входят собака, филин, лосёнок. Долгие годы «верным товарищем и слугой» Робинзона была собака: «Она делала для меня всё, что могла, и почти заменяла мне человеческое общество». За Тимой уходит в лес и его верный друг Серко, догнав его «ещё в первое утро». «Тимоха с благодарностью подумал о преданности своего пса, добровольно разделившего с ним все трудности изгнания». Тима относился к Серко, как к человеку (жаловался ему на свою тяжелую долю, размышлял о собственной жизни, прошлой и будущей). Собака для него была и помощником, и защитником. Во время схватки с медведем Серко спас Тиму от смерти. «Добрый ты мой <…> Умный ты мой… Кабы не ты, не справиться бы мне с соседом».

Робинзон приручил попугая, который, как замечает герой, «становился совсем ручным и очень со мной подружился». Тима также пытался «одомашнить» птицу – филина: «Ну, сиди, сиди, лохмач! Не бойся. Мышей лови. Не трону…».

Следует подчеркнуть, что в символике попугая и филина общим является то, что они выступают проводниками душ в царство мёртвых, посредниками между человеческим и потусторонним миром. Не случайно в окружении Тимы оказался именно филин. Символика филина амбивалентна. Это птица мудрости, но в то же время − мрака и смерти. Как ночная птица он символизирует отчаяние, грусть и одиночество. Валериан Баталов, изображая отшельническую жизнь Тимы, актуализировал, прежде всего, представления о филине как символе одиночества.

Герои обоих произведений спасают от гибели животных. Робинзон, вырвав из собачьих клыков козлёнка, решил приручить его: «Я всегда кормил его сам, и он сделался таким ласковым и ручным, что вошел в семью моих домашних животных и никогда не пытался сбежать от меня». Тима в половодье «отбил» у реки лосёнка и оставил его у себя: «К Тимохе привык он сразу; привык и к месту – от избушки на шаг не отходил один <…> Тюха терся головой о хозяина и никуда не пожелал отходить».

Как и Робинзон, Тима тяготился своим одиночеством. Герой Даниэля Дефо, заметив корабль, потерпевший крушение, не терял надежды, что найдёт себе собеседника: «Ах, если бы хоть два или три человека… нет, хоть бы один из них спасся и приплыл ко мне! Тогда у меня был бы товарищ, был бы живой человек, с которым я мог бы разговаривать». Скучал по человеческому общению и герой Баталова: «Эх, кабы домой сейчас… − подумал Тимоха. – Иди к любому соседу, говори, сколько хочешь, слушай…». Счастлив был Робинзон, когда спас Пятницу. «Это был самый счастливый год моей жизни на острове», – признавался он. Рад был и Тима, когда привел в лес свою невесту Фису. При этом следует заметить, что оба героя боятся нарушить собственное одиночество. Не случайно и у Тимы, и у Робинзона возникает страх, когда они обнаруживают на «своей территории» человеческие следы.

Примечательно, что в отшельничестве оба героя обращаются за помощью к Богу. В самом начале своей жизни на острове Робинзон обвинял в своих бедах Провидение (Бога). О Тиме соседи говорили, что он «ни царя, ни бога не боится». И тот и другой вспоминают о Боге в критической ситуации, Робинзон, например, во время болезни: «Впервые в жизни я по-настоящему молился – ведь теперь я осознал свои грехи и обращался к Богу с искренней надеждой». Робинзон обнаружил в сундуке некогда найденную им на корабле Библию, чтение которой стало одной из его насущных потребностей. Тима, чтобы обезопасить себя от нечистой силы, решил смастерить икону: «Пойду-ка в лес нынче, поищу божье дерево, вырублю чурку и сделаю икону. Вот тут в углу божницу сколочу, все ладно и станет». Однако если один из устойчивых мотивов романа Д. Дефо связан с раскаянием Робинзона, то в «Югдiкö»герой в своей греховности не признаётся.

Как известно, оказавшись на необитаемом острове, Робинзон не только приобрёл ранее неизвестные ему навыки, но и коренным образом изменил свое отношение к жизни. Тима в отшельничестве «передумал всю свою недолгую одинокую жизнь». В данном контексте отшельничество героев воспринимается как форма инициации.

Оба героя занимаются земледелием. Робинзон сеял ячмень и рис, зерна этих злаков он нашёл на своём затонувшем корабле. Тима посадил картофель и лук, клубни которых предусмотрительно взял с собой из дому. Оба героя столярничают. Основным строительным материалом им служит дерево, а инструментом – топор. Герой английского автора признавался: «С одним только топором да рубанком я смастерил множество предметов». Получилось у него «не больно всё красиво, не больно гладко да ровно, ну да ведь зато и сделано всё одним топором». Робинзон смастерил себе сначала пирогу, затем небольшую лодку. Лодкой обзаводится и баталовский герой. Робинзон «был в восторге от своего произведения» и мечтал с его помощью покинуть необитаемый остров. Лодка Тимы предназначалась исключительно для рыбалки: «А как же без лодки рыбаку», − рассуждал он.

Сказанное позволяет считать роман «Югдiкö» современной пасторалью – коми-пермяцкой робинзонадой ХХ века. В ней существенной корректировке подвергся и тип героя, и пасторальный идеал, однако ее жанровое ядро – установка на созидательный труд, преображающий человека и окружающий его мир, – остаётся неизменным.

 

Старший преподаватель кафедры методики преподавания русского языка и литературы ПГГПУ, кандидат филологических наук Елена Матвеева