Дагестанский пленник: сирота из Усть-Чёрной десять лет был рабом на кирпичном заводе

В редакцию «Пармы» обратился мужчина в самом расцвете сил с необычным для наших мест выговором и не менее необычной просьбой, мол, примите объявление: «Хочу познакомиться с девушкой». Пока подавал объявление , рассказал о своей судьбе.

Судьба у молодого человека, которого зовут Игорь Леонтев, оказалась необычная. Чего стоит один побег из рабства на кирпичном заводе! Но обо всём по порядку.

ЗДЕСЬ РОДИЛСЯ, ТАМ ПРИГОДИЛСЯ
Родился Игорь в посёлке Усть-Чёрная Гайнского района. Папа был татарин, мама русская. Мать работала дояркой. Когда Игорю было пять лет, семья переехала в Рязанскую область.
– Переехали в село Мамоново Рязанской области, рядом с Новомичуринском. Нас было пятеро детей. Потом мать лишили родительских прав, а нас раскидали по разным детским домам – рассказывает Игорь. – Старший ребёнок был 1978 года рождения, я 1979, был ребёнок 1981 и ещё одна 1982-го года рождения. Ещё одна была, но когда родилась – уже не помню. Я и сам был маленький. Попал в школу-интернат для слабовидящих детей. После школы отучился в ПТУ на штукатура-маляра. Потом нас 15 человек в колхозный дом кинули – и иди кто куда хочет. Квартиры не дали.

НЕ ХОДИ, ПРЕДСЕДАТЕЛЬ!
В колхозе Игорь научился многому: выращивал скотину, сторожил, бывало, и доярок подменял. Если молокопровод не работает, например, света нет – то и вручную приходилось доить. По ночам работал сторожем. Замечал, что на ферму иногда приходил председатель — то ли бычков подменял, то ли ещё по каким подозрительным нуждам. От греха подальше Игорь запрещал председателю приходить на ферму в свою смену. Вспоминает, что председатель был хитрый, и даже сторожу по несколько лет зарплату не платил.
В какой-то момент председатель колхоза прогнал подростков из колхозного дома. Они разбрелись кто куда, кто куда.
Игорю тогда было 19 лет. Он подался в Москву на заработки.

ПОПАЛ В РАБСТВО
– Предложили работу на мебельной фабрике, – вспоминает он. – А попал на кирпичный завод. Обманули не меня одного – нас несколько было. Там на отдельных предприятиях собирают людей и каждого привозят туда. На «Плешке» – площади трёх вокзалов, с «Тимирязевской» собирают и каждого привозят в Дагестан. Не выпускали, пока сам не убежишь. Издевались. Все документы отбирали. Документы я восстановил где-то три года назад. А за всё это время семь – восемь заводов поменял, кирпичи делал.
Не раз к ним на территорию приезжали из передачи «Жди меня». Во время таких визитов всех рабочих прятали.

– Милиция приезжала, спрашивали у нас: «Вы хотите домой»? Конечно, все соглашались, но как только телевидение уезжало – рабочих перевозили на соседний кирпичный завод.

Сам Игорь за десять лет сменил семь или восемь заводов. На «кирпичках» работали с 8 утра до 8 вечера, если провинишься – то ещё больше, а денег не платили совсем. По пятнадцать пакетов кирпичей в день надо было сложить, в каждом по 500 штук. Если провинился — норму увеличивали.
На «кирпичке», вспоминает Игорь, всё бывало: над рабочими издевались, людей избивали, некоторые пропадали. Люди боялись много говорить – за это могли убить. Убежал человек с завода – поймали – избили. Даже, бывало, резиновыми палками били.
– Потом я оттуда убежал, – вспоминает он. – Один оттуда не уйдёшь. Подкоп сделал под стеной и убежал вместе с напарником из Иваново. Главное – убежал, хоть и без документов. Паспорт я восстановил лишь недавно, пенсию тоже пришлось восстанавливать.

ПАС В ГОРАХ СКОТИНУ
После кирпичного завода Игорь остался в Дагестане. Помогал по хозяйству, кормил бычков, которых некоторые местные хозяева держали на откорме. Так прошли пять лет. Игорь сумел найти хозяев, которые хорошо относились, у них остановился. Выделили ему комнатёнку, с ней плитка была, телевизор. Тут и остался он помощником по хозяйству — ухаживал за коровами, овцами, новорождёнными ягнятами… Приходилось и в горы ходить, перегонять баранов. Чтоб бегать за животными по горам, надо было обязательно  иметь посох – он спасал на скользкой траве. Погода сменялась часто. Вроде внизу солнце – а наверху туман, снег.

СЫР ПО-ДАГЕСТАНСКИ
В Дагестане Игорю пригодились навыки ухода за скотиной. Там ему снова приходилось доить коров. А ещё он научился делать сыр по-дагестански,

– Сыр у них не такой, как наш покупной– вспоминает Игорь Там берут молоко тёплое, берут фермент из сушёных кишок, добавляют. Это свернётся, мешаешь его, переливаешь, оно становится как творог, вода осядет, берёшь его, переворачиваешь – такая система.

А потом, как и бывает на чужбине, даже если ты там прожил не один год, Игоря потянуло на родину. И даже хозяева не хотели отпускать, но что делать – своя земля дороже. Не остановили его ни отдельная комнатка с минимальными удобствами, ни доброта хозяев.
Говорит, что когда власть поменялась и Дагестан соединился с Россией – полегче стало во всех отношениях. И из Дагестана он выбрался через родственников: нашёл родных из Усть-Чёрной через социальную сеть «Одноклассники». Обратился к ним, они помогли. Когда «увольнялся», хозяева тоже дали немного денег. Так что на дорогу до дома хватило.
Вот так прошли 15 дагестанских лет Игоря Леонтева, больше половины из которых он провёл в настоящем рабстве на кирпичных заводах.

ДОМОЙ
– Когда в детдоме был – тянуло домой. Хотя по условиям жизни в детдоме было лучше – там ты на полном государственном обеспечении живёшь. Но когда из детдома вышли – если бы квартиру дали – может, судьба бы наладилась. А вот квартиры нет – вот и ходишь, маешься, – вздыхает Игорь. – Бывало, и в церкви работал, алтарником – кадило подавал батюшке, который был у нас в селении. Батюшки менялись, конечно – один батюшка придёт, к нему привыкнешь – вместо него второй батюшка приходит. Но хозяева там старосты. И ушёл я оттуда. С августа 2020 года временно живу в Кудымкаре, работаю в магазине грузчиком. Ищу подругу. Без разницы, пускай сельская, пусть хоть какая, но без вредных привычек.

РОДНЫЕ
У Игоря в Белоруссии живёт сестра и тётка с племянниками. На ГРЭСе в Новомичуринске живёт старший брат. Но общение с ними идёт туго. Общается с ним сестра из Усть-Чёрной – она вернулась на родину, где живёт ещё один дядя.
– А мать, Леонтева Ольга Давыдовна, – кто знает, где она есть? Искал-искал – не могу найти, – сокрушается Игорь. – Уж сколько лет прошло. Может быть, и в живых уже нету. Она же сидела за то, что в поезде выкинула ребёнка одного – самого младшего.

ИХ НРАВЫ
– Мне по-русски говорить легче, я так привык. По-коми не говорил никогда, ведь меня увезли, когда я был ещё маленький. По-ихнему кое-что знаю. Там, например, когда в мечеть входишь: «Алхам гюляля дисьмийя рахмань рахим», когда выходишь – «Алхам гюляля». Когда уходишь – говоришь по-своему. И каждую пятницу в мечеть надо ходить. Там же церковь всего одна, остальное – мечети – рассказывает Игорь. – Раньше же русских было сколько там! Потом, уже когда начали этот развал, русские оттуда разъехались и сейчас мало крещёных, в основном – ислам. А сейчас там часто случается, что русские идут ислам принимать, а местные –наоборот, идут в христианскую веру. Ещё интересно, что у нас жильё дают и девчонке, и пацану  вспоминает Игорь. – А у них другие законы. У них девчонке не дают дом или комнату, а пацану дают. После свадьбы пацан должен её к себе увезти. А девчонка приданое собирает – шкафы там, всю обстановку, что в доме.

ХОЧУ ПРИВЫКНУТЬ
Вернувшись на родину, Игорь мечтает об одном – найти свою половинку. Работы не боится, с радостью займётся привычным ему сельским хозяйством. Ни в Рязанскую область, ни к родне в Белоруссию, ни тем более в Дагестан его не тянет. Хочет привыкнуть к своей настоящей родине, которую покинул совсем маленьким.