В полной вере: Как уроженец Кочёво стал священником и служил в храмах США [5 глава]

 

В 1940 году Александр Присадский, которому на тот момент было около 60 лет, был переведён настоятелем храма Иоанна Крестителя в город Беркли (Калифорния).  За плечами опыт руководящих должностей в России, спешное покидание родины, Маньчжурия, Харбин, Шанхай, Алеутские острова. Пора бы прекратить эту гонку на выживание. Неспешно ходить по утрам на службу, вечерами сидеть на крыльце своего дома, по субботам принимать гостей.  Но тоска по родине и безграничная любовь к ней даже после трагических событий вынуждали отца Александра бороться за тонкую нить, которая ещё давала надежду на возвращение.

Семья Присадских в Беркли. Фото из архива семьи Присадских (США).

И здесь, как в сказке, нужно было пройти три испытания, чтоб получить награду. Три больших конфликта Присадского, каждый из которых приводил к расколу в приходе,  случились прежде, чем он попал на родину на короткие 10 дней.

Но, начнём с описания прихода, которое я нашла  у  С.К. Постнева.  «Изначально, в 1920-ые годы, это была совсем небольшая часовенка, которая собирала под своё крыло русских эмигрантов, университетскую молодёжь. Служить в Беркли в то время было не просто. Не было иконостаса, позднее соорудили складной. Священник, приезжавший на пароме из Сан-Франциско, должен был привозить с собой всю церковную утварь. Местная газета под рубрикой «Русское искусство» упоминает о деятельности «Русского женского клуба» и то, что все доходы от устраиваемых им мероприятий идут в помощь русской церкви в Беркли».

Фото из архива семьи Присадских (США).

Позднее прихожане перебрались в одну из поместительных зал дома церкви Святого Марка. В 1937 году приход приобрёл собственное имущество – дом на  Dwight Way. Теперь богослужения можно было проводить регулярно. Постепенно храм, при котором жил и настоятель, приобрёл соответствующий вид. Правда, бюджет прихода был весьма скромным: он едва покрывал платежи банку и совершенно не обеспечивал зарплаты настоятелю, который работал ещё и уборщиком. Зарплата Александра Присадского, возглавившего приход после ухода С. Лепорского в 1940 году, составляла всего 10 долларов. После неоднократно поднимался вопрос о постройке собственного храма. На это нужны были средства.

Вот, что пишет об этом периоде А.А. Хисамутдинов в своей книге «Русский Сан — Франциско».  «Начало войны резко активизировало деятельность храма и способствовало увеличению числа прихожан. Приходской дом превратился в центр духовной жизни Беркли, но вместе с тем он стал и местом серьёзных разногласий. Взволнованный новостями, приходившими из Советской России, А. Присадский прочитал в церкви обращение к Московскому патриарху Сергию. Против этого резко выступил Н. Борзов. Случился конфликт о котором сообщало «Новое русское слово». Причиной недовольства послужило упоминание в молитвах многострадальной «православной церкви российской и всего русского народа». Усмотрев в проповеди призывы к поддержке ненавистной им власти,  члены приходского совета написали жалобу митрополиту Феофилу.  4 декабря 1941 г. было собрано общее собрание, на котором о. Александр, опасаясь будущего раскола в приходе, предложил покинуть место настоятеля. Но собрание полностью поддержало своего священника и  через какое то время уволенный с должности митрополитом всея Америки и Канады Феофилом, Александр Присадский вернулся в храм.  Коллективное заступничество всего прихода (около 100 человек) позволило сохранить «патриотически настроенного священника».

Прихожане храма в Беркли. Фото из архива семьи Присадских (США).

Даже в годы войны Александр переписывался с родными, которым тоже было не легко. Кого-то призвали, кого-то эвакуировали. Вот небольшие выдержки из нескольких писем сестры его жены.

«Дорогие наши Настя, Александр Михайлович! Уже несколько лет прошло с тех пор, как мы потеряли друг друга из вида. И сейчас не уверена, получите ли моё письмо. Адрес потеряла, не знаю куда писать. Но смутно помню, что как будто № 1096. Многое изменилось за этот долгий промежуток времени…

Помнишь, Настя, ты ходила рисовать на гору близ леса на Белой речке? Я специально ходила туда и с горы любовалась городом и красным собором, купол которого виден за несколько верст. Домик наш стоит все такой же весёленький, попал в хорошие руки, которые поддерживают его….

Теперь уже Миля выросла и вышла замуж за артиста, сама стала балериной. Семья очень образованная, воспитанная, оба педагоги. Мать имеет высшее образование. Брат окончил университет. Зять мой — прекрасный человек, очень любит Миличку, и вся его семья обожают её. Работали они сначала в Пятигорске в оперетте, а потом переехали в Ленинград….

Милюсенька моя с мужем воюют вовсю, уничтожают извергов-гитлеровцев. За свою самоотверженную работу награждены медалями. Милечка имеет заслуги. Владимир Иванович называет её маленькой героиней Пулковских высот… Гонят фашистов поганой метлой с нашей священной земли. Что только не натворили они в наших чудных городах, все уничтожили, сожгли и также убивали жителей. Не простит им наша героическая Красная армия, которая сейчас их всюду окружает и уничтожает. Прав Александр Михайлович, пишет: «такой народ побеждён быть не может, ему предстоит великая будущность!»

В конверт вложены две фотографии. На одной из них красавец в форме. Это Мусатов Владимир Иванович, впоследствии сыгравший в нескольких фильмах («Женя, Женечка и Катюша», «Летучая мышь») и ставший легендарным экскурсоводом Павловского парка-музея. Это его описывает Александра в своём письме. Это на его экскурсии по знаменитому парку собирались до 100 человек. Это о нём рассказывает «Википедия». Правда, почему-то молчит о его жене — Милице. Вот она, на втором фото. С медалью и тонким бантом в волосах. Не выжила? Погибла? Что случилось с хрупкой балериной на фронте? Узнаем ли?

Владимир Мусатов. Фото из архива семьи Присадских (США).

О втором конфликте Присадского мы также узнаем из работы Хисамутдинова «Русский Сан — Франциско».

«1 февраля 1945 году на годичном собрании Свято-Иоанновского прихода было решено построить новый храм, который получил имя «Храм-памятник Русской и Американской армиям, павшим в сражениях в текущей войне». За основу решено было взять эскиз прихожанина инженера-архитектора А. Л. Таранина. Вместе с церковно-приходским советом в июле того же года подыскали место для будущего храма вблизи университетского центра, на углу улиц Элсворс и Дерби, но требовалась оплата наличными. Тогда архитектор внёс в банк 7 тысяч долларов, из них тысячу — как своё первое пожертвование. 19 августа общее собрание утвердило покупку.

Проект строительства храма встретил поддержку и со стороны городского совета. «Сооружение Храма-памятника войны, — писал священник А. Присадский, — это есть не только осуществление мечты наших прихожан о постройке приходской церкви, это одновременно и главным образом есть служение большой, современной идее — способствовать содружеству и пониманию двух великих наций — Американской и Русской, в руках которых находится теперь мировая задача — установление мира и спокойствия среди потрясенных минувшей войной народов». В дальнейшем А. Присадский смог увлечь идеей создания храма не только весь приход, но и всю общину, включая американских друзей».

Фото предоставлено Юлией Кучевасовой.

Но избежать распрей всё же не удалось. Они начались с предложения отца Александра попросить благословения на сбор средств на постройку нового храма у представителя Московской патриархии, а не зарубежной церкви. Статьи в поддержку Москвы ещё более обострили его отношения с прихожанами. 24 марта 1946 года на заседании церковно-приходского совета обсудили решение Малого архиерейского собора, отстранившего А. Присадского от должности настоятеля.

Скандал разделил приход на две непримиримые стороны. Прихожанам была разослана анкета, в которой предлагалось изложить свое мнение по поводу деятельности отца Александра. Кое-кто не поскупился на обвинения, священника даже заподозрили в незаконной продаже церкви на Аляске. В результате тайного голосования 44 голоса были отданы за то, чтобы остаться в Американской митрополии, а 41 — за переход в Московскую. Постановлением от 12 апреля Присадскому было предложено в двухдневный срок освободить церковную квартиру, что он и сделал. Со своими сторонниками, ушедшими вместе с ним, священник перешёл с группой сподвижников в юрисдикцию Русской православной церкви и создал приход Христа Спасителя в Беркли в котором начинает служить с 15 апреля. Этот период был надежд коренных перемен в Советском Союзе после победы. К сожалению, эти надежды не оправдались, приход ослаб, и о постройке нового храма пришлось на время забыть».

Тем не менее прихожане доверяют отцу Александру и выражают ему признательность небольшим подарком — золотым крестиком, на котором выгравировано «Отцу Александру Присадскому от прихожан храма Христа Спасителя. Беркли. 1947.» Этот подарок до сих пор хранится у правнуков священника.

Фото из архива семьи Присадских (США).

21 февраля 1948 года Патриарх Московский и всея Руси, Алексий прислал в Калифорнию письмо, в котором содержался Указ о награждении Александра Присадского Наперсным крестом.

В середине XX века золотой патриарший Наперсный крест являлся высшим знаком признания заслуг протоиерея или архимандрита. Награждение им производилось в исключительных случаях, по воле и Указом Патриарха, за особые церковные заслуги, независимо от выслуги лет и предшествующих наград. В «Википедии» указан только один человек, который был награждён до Присадского.  Это награждение и последующее приглашение посетить Россию в рамках празднования 500-летия автокефалии Русской православной церкви в Москве привело к третьему конфликту.  Но тем не менее, отец Александр поехал. Не знаю, удалось ли ему увидеться с родными. Вряд ли советская разведка допустила. Да и расписание празднества было очень плотным. Зато остался документальный фильм, посвященный громкому событию. И в нём пару раз мелькнет герой моего повествования.

Фото из архива семьи Присадских (США).

После он напишет в статье, опубликованной в «Журнале Московской Патриархии».

«Десять дней на Родине, в условиях исключительной современной обстановки, займут и составят наиболее яркие страницы в моей жизни и так богатой впечатлениями и переживаниями. Возвратившись из Москвы в Америку, я уже много раз письменно и устно, в беседах и докладах, передавал свои впечатления о пребывании в Москве и Ленинграде. Слушают и спрашивают именно все, начиная от скептиков до истинных почитателей своей Родины и Матери Церкви. Если для первых мои сообщения служат материалом для размышлений и оценки своей упорно скептической точки зрения на состояние религии и положение Православной Церкви в Советском Союзе, то для вторых они служат радостной вестью, укрепляющей их в своих духовных воззрениях, уже ранее ими исповедуемых…»

Митрополит Григорий, который прибыл в США осенью 1948 года, так описывает встречу с Присадским и посещение храма в Беркли.

«На аэродроме в Сан-Франциско нас встречали: епископ Сан-Францисский Антоний, настоятель собора протоиерей П. Котляров, священник А. Присадский и группа духовных и светских лиц. Вечером, в воскресенье 5 октября, мы посетили храм Христа Спасителя в г. Беркли (Мильвия Стрит) в нескольких десятках километров от Сан-Франциско.

Небольшой, скромный, но с большой любовью устроенный храм был переполнен молящимися, как прихожанами, так и многими прибывшими из Сан-Франциско и Окланда, желавших ещё раз увидеть и услышать слово Патриаршего посла. При входе в храм Митрополита Григория встретил причт церкви: настоятель-священник А. Присадский и протодиакон А. Власов. Представительница Дамского комитета М. К. Власова поднесла Митрополиту хлеб-соль и сказала тёплое слово.

Вслед за ней краткую приветственную речь произнёс священник А. Присадский. Отметив необходимость тесной, одухотворяющей связи приходов с единым высшим авторитетным центром Русской Православной Церкви, возглавляемой Святейшим Патриархом Алексием, он сказал: «Глубокоуважаемый и дорогой Владыка! Мы рады приветствовать Вас здесь всей приходской семьей и вместе с Вами помолиться сейчас о здравии Святейшего Патриарха, о Вашем благополучном путешествии, о родном нам по крови русском народе, так много отдавшем своих сил и крови за свободу и благополучие народов всего мира».

Затем священник А. Присадский с протодиаконом совершил молебен Спасителю и Божией Матери.

  …Задушевная беседа затянулась до позднего вечера. Настала пора уезжать, но присутствующие просили ещё остаться. Долго продолжалось прощание с Митрополитом; прощались, как родные, пред долгой разлукой. Некоторые не могли удержаться от слез. Священник А. Присадский потом объяснил это так: «Здесь в США в нашей жизни, среди кажущегося внешнего благополучия, часто бывает грустно на душе, тоскующей о том, что можно найти только в своей родной русской стихии, духовно осеняемой Церковью во всей полноте её организации и деятельности. Приезд Митрополита Григория, его беседы с нами, еще глубже напомнили нам нашу связь с оставленной Родиной».

С сердечными возгласами, с одушевлённым пением: «Ис полла эти Деспота» приходская семья в Беркли проводила Митрополита.

Вечер, проведенный в Беркли, оставил в наших сердцах сильное впечатление. Эго небольшой, но  духом, сплоченный вокруг своего настоятеля священника А. Присадского, приход существует только второй год. В основу деятельности прихода положены: любовь и верность Матери-Церкви Российская».

Ещё раз Александру Михайловичу предложат приехать в Россию в связи с «делом архимандрита Досифея». Посольство СССР в США сочло неправильным использование «изменника родины Досифея» на работе в экзархате. Патриарх Алексий I выслал телеграмму с требованием немедленного удаления Досифея из клира патриаршей церкви. Но за Досифея заступились. Архиепископы Макарий и Адам, протоиерей Иосиф Дзвончик обратились к Патриарху с рядом прошений о прощении архимандрита и разрешении ему продолжить службу в экзархате, указав, что его увольнение может послужить к новому судебному процессу против экзархата, в итоге которого будет потерян собор в Сан-Франциско. По их отзывам, а также по отзыву протоиерея Александра Присадского из Беркли, деятельность Досифея до сих пор способствовала укреплению приходов, в которых он работал. Сам архимандрит Досифей в письме Патриарху Алексию от 21 января 1952 года просил принять его «слёзное покаяние» за пятилетнее пребывание в юрисдикции Карловацкой церкви и не исключать из состава Русской православной церкви

5 марта 1952 года Патриарх Алексий I вызывает архимандрита Адама и протоиерея Присадского в Москву, чтоб те рассказали подробно, что происходит в экзархате. По данным Совета по делам РПЦ, внутри экзархата шла борьба за власть. Эта борьба привела к тому, что в 1951 году из юрисдикции Московской патриархии ушли к раскольникам 6 приходов в США и 22 прихода в Канаде.

Архиепископ Адам, получив распоряжение приехать, скрыл это от всех и повёл подготовку к отъезду конспиративно. В письме на имя Присадского Адам писал: «Как видно, нам обоим патриарх вполне доверяет… Пожалуйста, никому ни слова на счёт поездки нашей. Будет время объявить, когда будем иметь на руках все документы.” В результате Присадский от поездки отказался, мотивируя свой отказ тем, что его сила и компетенция как приходского священника “слишком слабы, чтоб содействовать улучшению дел в Центре».

Несомненно, что была в этом и толика конспиративных политических игр, играть в которые не хотелось. Александру Михайловичу уже было 70. Надежда вернуться в Россию таяла. Охватывало отчаяние.

Из дома приходили письма:  «…Я понимаю Вас, дорогой Александр Михайлович. По-моему у вас нет аппетита к жизни. А вот я ещё надеюсь увидеть осуществление лучшей мечты человечества.

П. П. Бажова, вашего школьного товарища,  похоронили торжественно, часто по радио мы слушаем передачу его произведений. Поклонюсь я от вас нашему седому дедушке Уралу. О смерти его я вам писал. … На днях вся наша Родина будет отмечать великий праздник — вступает в строй Волго-Донский судоходный канал и он же орошительный для двух областей — Сталинградской  и Ростовской. Исполнится старая мечта русского народа о соединении Волги с Доном. Написана уже на эту тему чудесная песня — «Волга с Доном говорит». Уже нынче люди могут приехать без пересадки из Москвы в Ростов и из Молотова в Ростов, а наша красавица Москва становится портом 5 морей… Милый Александр Михайлович, не забывайте нас. Берегите здоровье, и я думаю, что вы ещё поработаете на благо нашей великой Родины и увидите свой родной Урал. Спасибо Вам, милый Александр Михайлович, за ваши добрые пожелания. Мы всегда думаем о вас и надеемся, что ещё встретимся на родимой земле».

Это пишет 60-летний брат Анастасии — Николай. К сожалению, встрече с родными не суждено было состояться.

Еще немного прослужит Александр в составе Временного экзаршего совета Северной и Южной Америки, образованного распоряжением Патриарха Алексия I, а в августе 1953 года уйдет на покой. Хотя патриарх высказывал пожелания о переводе отца Александра на должность ключаря Нью-Йоркского Свято-Николаевского кафедрального собора и продолжении его работы во Временном эксзаршем совете.

Умер Александр Михайлович в 1961 году. Похоронен в Сиэтле на кладбище русских эмигрантов.  Жена Анастасия умерла в 1963, похоронена там же. Три сына и дочь прожили всю жизнь в Америке и не вернулись в Россию.

Фото из архива семьи Присадских (США).

Использованы материалы из работы С. К. Постнева, А. А. Хисамутдинова «Русский Сан-Франциско», архива официальной переписки Алексия I, различные архивные данные, личная переписка семьи Присадских.

Юлия КУЧЕВАСОВА

Фото из архива семьи Присадских (США) и из открытых источников. 

Материал публикуется в рамках конкурса «Премия Новикова».

РАНЕЕ ПО ТЕМЕ