В полной вере: Как уроженец Кочёво стал священником и служил в храмах США [3 глава]

Перед тем, как мы отправимся с Александром Присадским в путешествие длиною в жизнь, мы заглянем в хронику пребывания адмирала Колчака в Перми, чтоб определить исходную точку.

Итак, 8 часов утра. 19 февраля 1919 года. Пермь. «Вдоль перрона выстроены шеренги войск почетного караула, ряды встречающих: представили военных и гражданских властей города, представители духовенства, учебных заведений, земских и городских общественных самоуправлений, кооперативных организаций. Верховного Правителя приветствует председатель Пермской губернской земской управы Ф. Я. Дьяков.

9 часов. На паперти собора Верховного Правителя приветствовали поднесением хлеба-соли представители всех пермских приходских советов.

11 час. Парад войск, штурмовавших Пермь.

«Колчак  вышел. Среднего роста фигура, большой орлиный нос и дивные глаза. Во всей фигуре чувствуется мощь и скромность, величие и простота… На груди белый крест – офицерский орден Святого Георгия Победоносца, Орден храбрых. На шее – орден Святого Владимира 2-й степени с мечами. Шашка с Георгиевским темляком…».

Далее в течение дня: приёмы, заседания, знакомства с главами различных ведомств Перми. Вечером, на банкете адмирал произнес речь: «Я поднимаю бокал за нашу Родину – единую и нераздельную, за нашу Родину, свободную и независимую, за нашу Родину, живущую по вере православной, при производительном мирном труде, при наличии армии храброй и непобедимой, при правительстве, отвечающем воле народной,– вот за эту Родину я поднимаю бокал и предлагаю всем присутствующим прокричать… «ура!».

Хочется верить, что только чистые помыслы двигали теми, кто в это трудное время боролся за правду. Каждый за свою.

Александр Присадский, которому на тот момент 40 лет, был призван в ряды Белой гвардии. Чем закончилась Гражданская война мы все знаем.

Александру  пришлось принять решение увозить семью из Перми в Харбин. Туда стекались остатки войск, туда перемещались русские беженцы.

Стив, внук Анастасии и Александра, так пересказывает воспоминания бабушки:  «Во время поездки из Пермского края в Китай они путешествовали на поезде (без дедушки). Она сказала, что это было похоже на сцену поезда в фильме «Доктор Живаго» (1965 год, в главной роли — Омар Шариф), за исключением того, что это было хуже, чем изображено в фильме. Время от времени экипаж поезда останавливал поезд и говорил, что путешественники должны были платить больше, чтобы продолжить. Те, кто не мог заплатить, были спущены с поезда в снег и предположительно погибли».

Семья Анастасии и Александра Присадских в Харбине. 1924 год. Фото из архива семьи Присадских (США).

Сам Александр, по пока-неизвестной нам причине, оставался в Омске и получал от матери тревожные письма: «Милый Саня!  … Как же хочется кого-нибудь повидать пока мы живы… Папа хотя и служит, но приходит домой едва жив…ноги у него не ходят и ничего не чувствуют, деревянные. Дом наш национализировали. Что дальше будет не знаю.  Много уже вещей прожили, все меняли на хлеб. Ноги болят, руки простудила, пальцы, суставы запухли … Далеко же ты отправил свою семью, когда же ты их увидишь? Представляю, что тебе тяжело. От Володи и Серёжи ничего нет. Где они и что с ними? До свидания. Будь здоров. Твоя мама».

Нужно ли  говорить, что увидеться им было не суждено.

Письмо матери. Фото из архива семьи Присадских (США).

По неподтверждённым данным, Александр получает назначение в Улан-Батор. Но, видимо, долго он там не пробыл. Политическая обстановка накалялась.

Среди сохраненных документов в семье Присадских есть два письма от оперного певца Владимира Елина. Из них мы узнаем об их совместном тяжелом месячном путешествии в кибитке по пустыне Гоби в Маньчжурии.  Письмо длинное, пестрит интересными деталями о ночи в песках, о коне Бурке с грустным взглядом, о нищем еврее с матрасом и скрипкой, которого они не взяли с собой, а в последствии тот приютил Елина, и вообще оказался интеллигентным армянином (!) с университетским образованием, владеющим несколькими языками и музыкальными инструментами. Большевики отобрали у него 21 золотой прииск. И тот двигался в Приамурье в поисках стабильности.

Также из сохранённых документов, билетов, надписей на фотографиях, по крупицам, по предложению, по неуловимому общему смыслу собираем мы с Ребеккой дальнейшую историю Присадского. Пока у нас в России ночь, а у них в Атланте день — правнучка Александра и Анастасии сканирует мне письма и бумаги, утром я с большим удовольствием, разбираю присланное, пытаюсь сопоставить прочитанное с историей моей страны.

Вот сертификат о прохождении Анастасией Присадской шляпных курсов в Харбине. Значит была какая-то социальная эмигрантская жизнь.

Удостоверение о прохождении курсов, выданное Анастасии Присадской. Фото из архива семьи Присадских (США).

А это годовой вид на жительство Анастасии с китайским летоисчислением. Здесь же билет учащегося, одного из сыновей Присадских. Рядом свод правил Учебного отдела Китайской Восточной ЖД. Газетные вырезки, открытки с видами городов, фотографии и письма, письма, письма.

Вид на жительство. Фото из архива семьи Присадских (США).

Из них мы узнаем, что воссоединившись с семьей в Харбине, Александр через какое-то время оставляет их и уезжает в поисках работы. Май 1921-го — Владивосток. Должность старшего ветврача Приморского областного земского управления.
Видимо, планировал перевести семью в Хабаровск, но не перевёз, так как автор одного из писем радостно выдыхает:»Прежде всего страшно рад, что ваша семья с Вами, а не в Хабаровске. Упаси Боже вас ехать не только в совдепию, но даже и во Владивосток. От всей души понимаю, что ответственность «мужа» и отца» велика, и я ни минуты не сомневаюсь, что вы в самом близком будущем будете иметь достаточный заработок для приличного существования скромного интеллигента».

Видимо, Александр прислушался к собеседнику, вернулся в Харбин.

С августа 1922 года по 1925 год Александр — заведующий зоотехнической станции Земотдела КВЖД в Харбине. В 1924 году даже пишет научную работу «Молочное дело в Северной Маньчжурии».

Совещание маслодельных артелей Западной Линии К. В. ЖД. 1924 год. Фото из архива семьи Присадских (США).

Большая часть эмиграции осевшей в Харбине «сидела на чемоданах», ожидая, что что с минуты на минуту в России падёт Советская власть, и они смогут вернуться на родину. Как мы знаем, этого не случилось.

В 1924 году в Пекине было подписано соглашение между Китаем и СССР, устанавливающее правовой статус КВЖД. В частности, оно разрешало работать на КВЖД только советским и китайским гражданам. Тем самым большинство харбинцев, чтобы не потерять работу, должны были принять советское гражданство, что ассоциировалось с определённой политической идентичностью. Многие харбинские русские так и поступили по патриотическим соображениям. Другие остались апатридами и потеряли работу на КВЖД. Александр к этому времени был в списках «врагов народа». Обратной дороги не было.

Отсюда большой поток эмиграции в Китай и Америку. Снова чемоданы, безработица, неизвестность. Куда теперь? Выбор пал на Шанхай.

Даже сюда каким-то чудом доходят весточки из дома. Вот, например, письмо, которое подтвердило мои догадки о существовании еще одного  брата — Сергея. Это самый младший из Присадских. Он пишет о рождении дочери: «Зарегистрировали мы её в ЗАГСе  и окрестили в купели. А то ведь теперь модно октябрить, а не крестить, и назвать, например Луначарой… А вы стало быть задумали в Америку? Ну что ж — хватило бы здоровья, а там не пропадёшь, полагаю. Воля уже целый мужчина. Надо вступать на путь борьбы за существование… Будем надеяться, что следующее письмо придёт раньше, чем через три года».

Сын Александра и Анастасии Присадских Олег с другом в Шанхае. Фото из архива семьи Присадских (США).

Заглядывая вперед, скажу, что незадолго до войны жена Сергея, Катя, рухнет с обвалившегося балкона в Ялте и разобьётся насмерть. Сам Сергей не выдержит этого, резко обострятся все болезни и он умрёт, оставив маленькую дочь, тоже Катю, своей сестре Августе. Авочке, как ласково они её называли в письмах.

Шанхай становится перевалочной базой, в которой беженцы, эмигранты из России искали выхода для отъезда в Америку. Но тем не менее, и здесь Александр работал. В 1930-ые годы он получил несколько фотографий от бывших китайских коллег.
Не сумев найти вариантов пути в Сан-Франциско, Александр получает разрешение на въезд через Сиэтл.

В декабре 26-года Александр покинул Шанхай. Закончилась большая часть его жизни. Думал ли он, что впереди будет еще много испытаний на прочность? Верил ли в то, что однажды ему удастся побывать на родине?

(Продолжение следует)

Юлия КУЧЕВАСОВА

Фото из архива семьи Присадских (США) и из открытых источников. 

Материал публикуется в рамках конкурса «Премия Новикова».

РАНЕЕ ПО ТЕМЕ