Житель деревни Афонино помогал охранять Олимпиаду-80.

Мы навестили жителей полузаброшенной деревни Афонино Юсьвинского района, чтоб узнать, как живут в большой дружной семье Валентины Овчинниковой, также известной как «Пермская Мать Тереза».

– Подумайте, как в деревне приходится выживать. Дрова надо, корм животным нужен, ещё много всего. У нас хозяйство – коровы, три десятка кур. Выходит по два центнера мяса на каждый дом, это тысяч на сорок рублей будет. – рассказывает Валентина Павловна. – Кто может, ухаживает за скотом. У нас несколько огородов – выращиваем картошку, лук, остальные овощи. Кто-то занимается овощеводством, кто-то – тепличным хозяйством. Кто-то делает разные соленья, заготовки на зиму и после снабжает остальных.

Но всё равно коммунарам постоянно приходится жить в долг. С самого открытия приюта магазин «Парма» из соседней деревни помогает им – отпускает продукты в долг. А если получается выезжать куда-нибудь по делам, Овчинникова старается закупаться на оптовой базе – там дешевле.

 

Большие люди

– Года четыре назад я побывала на приёме у депутата Вагаршака Сарксяна. Он узнал, что у нас жило более трёх десятков человек, из которых 12 никакой поддержки не получали. Как сказал депутат, тяжело ухаживать даже за одним человеком, а за несколькими – это просто подвиг. После этого он начал нам помогать – подарил деревянные койки, постельные принадлежности, моющие средства, а на наше десятилетие – сенсорный телевизор. Я ему очень благодарна. Ведь он совершенно посторонний человек, а откликнулся и начал нам помогать, – отмечает «мать Тереза».

А когда приезжал Виктор Рычков, глава округа, то он нашёл здесь своего бывшего ученика, Андрея Мехоношина – в своё время лучшего танцора, который ездил с выступлениями за границу. Несчастье случилось после того, как во время установки телевизионной антенны Андрей упал и повредил позвоночник. В Афонино его привёл брат.

Анатолий из бани

Анатолий Тарасов, по словам мамы Валентины – тоже большой человек. Прибыл недавно, в начале ноября прошлого года. Родился он в 1954 году в Юсьвинском районе, в деревне Фотино Мелюхинского сельсовета. От деревни, по его словам, осталось одно название, но там ещё живёт три – четыре семьи. У Анатолия было четыре брата и сестра. Один брат умер. Около десяти лет назад в деревне Мелюхино скончалась мать Анатолия. Сестра и один брат живут в Сылве.

Анатолий работал водителем бензовоза в тресте «Комипермлес». Обеспечивал соляркой леспромхозы округа. Потом уехал в Краснокамск, в контору «Геофизика». В «Геофизике» искали подземные ресурсы – газ, нефть, проводили каротаж – исследовали горные породы в районе скважин. После «Геофизики» шесть лет работал в военизированной пожарной части. Оттуда ушёл на Сылвенскую птицефабрику. Работал на тракторе Т-150, навоз возил. Потом пересел на автобус, возил рабочих. Права есть, лежат в Сылве.

Олимпиада и Чёрное море

А ведь, между прочим, Анатолий в Москве работал на Олимпиаде — 80 водителем автобуса. Милиционеров возил. По его словам, многих стражей порядка наградили грамотами за работу – они находили тротиловые шашки под ресторанами и другими обьектами – срывали планы диверсантов, ловили «дезертиров». Для обеспечения олимпиады, получили около 850 машин – «скорые», автобусы — ПАЗы, ЛиАЗы.

ЛиАЗы – вспоминал Анатолий, получали прямо с завода. Стоянка была в войсковой части, в городе Малое Реутово. Специально под стоянку вырубили яблоневый сад. Жили в милицейском общежитии. Выпускали редко, но всё же удалось организовать себе культурную программу – сходить на концерты.

В общем, наш знакомый посмотрел мир. Было дело, и на Чёрном море купался. 20 января. Ну как же, на море приехали – в Туапсе, в дом отдыха – Температура воды была 16 градусов, а на улице – 24 градуса тепла – почему бы не искупаться?

Последние пять лет перед тем как переехать в Афонино, Анатолий прожил в бане у сестры. С жильём у него история вообще была сложная. Первую квартиру – большую, тёплую – в Краснокамске, площадью 20 квадратов, забрали у него ещё в семидесятые годы прошлого века.

– По тем законам, чтоб лишиться квартиры, достаточно было один раз попасть в милицию, – рассказал Анатолий. В Сылве жил по квартирам, пока к сестре не попал. А там место ему нашлось только в бане.

В Афонино Анатолий попал по звонку брата, пожарного в отставке. Тот сообщил маме Вале – вот, мол, человек попал в трудную жизненную ситуацию, пятый год живёт в бане. А ведь он перенёс инсульт, болеет гипертонией, каждые полгода нужно под капельницей лежать. Голова уже не болит, привык.

Вот я Толю опять пожалела. Ну, как можно в бане жить в наше-то время! Сейчас он чувствует себя гораздо лучше. Брат присылает посылки: сигареты, памперсы, – рассказывает хозяйка, а потом, шутя, спрашивает у подопечного:

– А, может, поедем опять в баню жить? Возьмёшь меня с собой?»

– Поехали! – смеялся Анатолий.

– А меня? – подскочила Света Захарова – невысокого роста девчушка, для которой Валентина Павловна стала второй мамой.

– Давай. Тебя в предбанник поселим — улыбнулся Анатолий.

– А меня тогда на нары, на Канары, – подхватила Валентина Павловна, смеясь, и тут же серьёзно добавила:

– Нет, я деревню бросить не могу. Я же со своей семьёй не живу, ни родных ни близких не вижу неделями. Я всегда тут, живу с вами, в одном доме.

Анатолий в деревне не скучал, ведь ему родными стали люди совершенно чужие по крови. Он радовался, что в такой большой семье есть с кем пообщаться.

Но в январе головные боли у Толи стали совсем невыносимыми. Пришлось пройти курс лечения в больнице окружного центра. После больницы он почти не ходил и недавно скончался.

На фото:Этот дом пока пустует, но готовится вновь принять жильцов

В большой семье

Здесь не приют в обычном понимании этого слова – не какое-нибудь учреждение, куда попасть можно, оформив все документы, здесь, в Афонино, семья, коммуна. А «приютом» называют себя только между делом– от слова «принимать».

– На самом деле у нас – большая семья. Я их принимаю всех, и они становятся членами нашей семьи, – объясняет Валентина Павловна. – Люди находят своё место в семье не сразу. Приходится к ним присматриваться. Притираются постепенно.

Домов в Афонино несколько, и когда к новеньким присмотрятся, их определяли в один из них. Смотрели, как человек покажет себя в семье. Те, кто показывал себя хорошо, могли рассчитывать на дом с хорошими условиями, а если кто провинился – начинал «снизу», с домов похуже. Но так было раньше, пока семья размещалась в шести домах. Когда после нескольких передач по центральным телеканалам вокруг Афонино развернулась информационная «война», власти начали вывозить отсюда людей.

– Прямо посреди ночи, в половине третьего, могли приехать и начать уговаривать покинуть нас и переехать в Дом престарелых, – вспоминает Овчинникова.

Поднялся скандал в прессе. Журналисты разделились на два лагеря: кто-то выступал против такого «приюта»: «Рассказывали, что условия у нас чуть ли не как в концлагере, что люди у нас голодные, больные, вшивые…». Кто-то поддерживал добровольческие начинания пермской матери Терезы. Но часть людей всё равно вывезли, и в итоге жильцы съехались, разместившись в трёх домах – и те, кто «чудил», и те, кто поспокойнее.

На фото: Света Захарова и Валентина Овчинникова

Борьба за Светку

С подачи органов соцзащиты хотели забрать и Свету Захарову.

– Признали её недееспособной. Она долго жила в психоневрологическом интернате. Я начала за неё сражаться. Я же нашла её в Майкоре. Сначала привезли её маму с переломом шейки бедра. На «скорой», сами из больницы привезли в Афонино. Оказалось, она неходячая. Потом мне сообщили, что у неё в Майкоре ещё бродит дочь. Их выгнали из поселковой квартиры за неуплату. Они не смогли платить за коммунальные услуги и ещё жизнь вели «не такую», – вспоминает Валентина Овчинникова.

– Я поехала за Светкой, привезла её. В Майкоре над ней издевались, а тут её никто не трогает. Она тут многому научилась, а раньше мало что умела. Всё может делать. И сюда прибежит, всё помоет, подметёт, перемоет посуду, салаты сделает. Ухаживает за бабушкой – соседкой по комнате. Она мамой меня зовёт. Тут многие меня мамой называют, некоторые мамкой. И вот представьте, что со мной было, когда её хотели забрать в психоневрологический! Были суды. И меня поначалу даже на суды не приглашали, мол, кто Вы такая? Как так можно, если она у меня пятый год живёт? В общем, в деле было много нарушений. И через несколько судов Светочку мне официально передали под опеку. Решение о признании Светы недееспособной отменили. А пока шли суды, её сунули в больницу, и она там лежала. Почему она должна лежать в больнице? Она же свободный, вольный человек, хоть и подконтрольный. Я за неё теперь отвечаю, бумаги об этом есть.

Продолжение следует…

Николай Петров