«Рассвет» наступает: приют из Афонино готовится занять Крохалёво

Обитатели стихийного приюта «Рассвет» из деревни Афонино Юсьвинского района перестали вмещаться в некогда умиравшую деревню и «оккупируют» соседнее село Крохалёво. Два дома «рассветовцы» уже купили, третий пока арендуют, а четвертый ждут в подарок.

 

Обитательницы «женского дома» вышли на прогулку.  Свете из Майкора - 33 года. Ростиком метр 20, инвалид детства, коротко стриженая, она смачно лузгает семечки и задорно улыбается. Светин ближайший товарищ  - 77-летняя Лидия Александровна из Перми. Бывшую медсестру областной больницы в Афонино привез внук, он же каждый месяц отправляет 10 тысяч рублей в «Рассвет», а порой и наведывается. Лидия Александровна с трудом вспоминает своё имя, но её руки помнят, как катать бинты. Светина ежедневная работа – «выгуливать бабушку»: ходить за руку по улице, катать на санках и таблетке и всячески помогать, а также «бегать по домам». Света  тут главный почтальон – носит продукты из общего хранилища, необходимые вещи и ценные указания Валентины Павловны.
Обитательницы «женского дома» в сопровождении Валентины Овчинниковой ( в центре)  вышли на прогулку. Свете ( на фото слева) из Майкора — 33 года. Ростиком метр 20, инвалид детства, коротко стриженая, она смачно лузгает семечки и задорно улыбается. Светин ближайший товарищ — 77-летняя Лидия Александровна (справа) из Перми. Бывшую медсестру областной больницы в Афонино привез внук, он же каждый месяц отправляет 10 тысяч рублей в «Рассвет», а порой и наведывается. Лидия Александровна с трудом вспоминает своё имя, но её руки помнят, как катать бинты. Светина ежедневная работа – «выгуливать бабушку»: ходить за руку по улице, катать на санках и таблетке и всячески помогать, а также «бегать по домам». Света тут главный почтальон – носит продукты из общего хранилища, необходимые вещи и ценные указания Валентины Павловны.

В огромном по деревенским меркам деревянном доме на самой окраине села Крохалёво – деревне Урманово – кипит работа: выравнивают стены гипсокартоном, белят, клеят обои, красят.

– Нам, главное, успеть до того как нашу дорогу развезёт, – рассказывает, показывая новое хозяйство, основательница приюта Валентина Овчинникова. – Сюда поставим кровати, тут вода есть, можно установить стиральные машины-автоматы. То ведь мы по старинке стираем, на «Малютке».

Сюда в Крохалёво, на дорогу и ближе к медикам, «МЧС быстрого реагирования» и «пермская Мать Тереза» Овчинникова планирует поселить самых тяжелобольных инвалидов из «Рассвета». Их сейчас среди сорока обитателей приюта семеро: безногие, лежачие, доживающие свой век в беспамятстве. Но людей, как говорит Валентина Павловна, везут и везут со всех «концов географии» и полиция, и чиновники, и родственники калек.

Саша по кличке Маршал кашеварит на всех своих подопечных. «Тут у нас у половины нет глаз, рук, ног, мозгов - всё из-за проклятой пьянки, - говорит он. – Жил я в Перми, нормальная семья, образование среднее техническое, работа на заводе Свердлова… И что-то пристрастился к алкоголю. Пьянки-гулянки, кредит, прогулы, уволили, приводы в милицию по мелочи по «пьяной лавочке», два года дали по сто одиннадцатой, тяжкие телесные, по УДО вышел. Мама вызвала меня на Круглый стол, давай, говорит, по полочкам разложим твою жизнь: если будешь дальше пить, то своей смертью не умрешь, или в луже захлебнешься, или…». Жизнь в Афонино Сашу устраивает. Здесь «сухой закон» и нет соблазнов. Даже больше, говорит, в Перми существовал, а тут живет и «добро приносит». Правда, семью хочется: «чтоб была любимая женщина: добрая, заботливая, понимающая, само собой верная».  Вот только нет тут подходящей партии.
Саша по кличке Маршал кашеварит на всех своих подопечных. «Тут у нас у половины нет глаз, рук, ног, мозгов — всё из-за проклятой пьянки, — говорит он. – Жил я в Перми, нормальная семья, образование среднее техническое, работа на заводе Свердлова… И что-то пристрастился к алкоголю. Пьянки-гулянки, кредит, прогулы, уволили, приводы в милицию по мелочи по «пьяной лавочке», два года дали по сто одиннадцатой, тяжкие телесные, по УДО вышел. Мама вызвала меня на Круглый стол, давай, говорит, по полочкам разложим твою жизнь: если будешь дальше пить, то своей смертью не умрешь, или в луже захлебнешься, или…». Жизнь в Афонино Сашу устраивает. Здесь «сухой закон» и нет соблазнов. Даже больше, говорит, в Перми существовал, а тут живет и «добро приносит». Правда, семью хочется: «чтоб была любимая женщина: добрая, заботливая, понимающая, само собой верная». Вот только нет тут подходящей партии.

– Меня спрашивают, зачем ты всякую «шваль» подбираешь. Так это же люди, они же живые люди, – говорит 68-летняя пенсионерка. – А я не могу пройти мимо боли чужой. Сама знала и нужду, и горе. Вот куда им деваться, подыхать? Если родственникам не нужны и в дома престарелых не берут, потому как пенсия маленькая.

70 квадратных метров, плюс большой теплый прируб, огород с 30-метровой теплицей, баня, котельная – крохалёвский «дом-мечта» Валентины Павловны пустует недавно. Хозяева, говорит она, уехали и решили продать дом, просят за него 450 тысяч рублей. Пока договорились на аренду, но первые 50 тысяч нужно отдавать уже в апреле. А их нет.

– Найдем выход, добрые люди обязательно помогут, – хозяйка стихийного приюта настроена оптимистично и решительно. – Других вариантов всё равно нет.

Чуть раньше в Урманово «рассветовцы» уже обжили два, совмещенных друг с другом дома, почти рядом с «домом-мечтой». Их купили на материнский капитал Лены, внучки Валентины Павловны. Сейчас тут живет молодое поколение «рассветовцев». Детвора, родившаяся и выросшая в приюте за 10 лет его существования, ходит в крохалёвские садик и школу.

На подходе – четвертый дом, в самом центре села. Его владельцы, ныне живущие в Перми, хотят «Рассвету» просто отдать, чему Валентина Павловна просто счастлива.

В самом Афонино, в двух с половиной километрах от Крохалёво по полнейшему бездорожью, «рассветовцы» живут уже в шести домах. В каждом доме разный «контингент»: раздельно живут женщины и мужчины, есть дом для тяжелобольных, есть дом приютовских студентов, «медпункт» и «карантин», где прибывших – вшивых, туберкулёзных, обмороженных – лечат.

Старостам домов – старожилам и самым ответственным из обителей приюта – приходится ночевать на русских печках, места просто не хватает.
Последним из шести нынешних домов прошлой осенью приют за 35 тысяч рублей купил «медпункт». В 90-летнем деревянном доме никто не жил последние 30 с лишним лет, на ремонт строения «рассветовцы» потратили три месяца. «Кривые, косые, слепые, моглые и немоглые» сообща отремонтировали разваливающийся дом. Сейчас в нем – с паласами, диванами, плоским телевизором и чудо-печкой – живут шестеро мужчин. Валентина Павловна называет этот дом образцовым за порядок и хорошее поведение его жильцов, а «рассветовцы» – «медпунктом», поскольку здесь в буфете хранятся лекарства на все случаи жизни, бинты, вата, градусник, тонометр, который, правда, барахлит, и куча медицинских справочников.

78-летний Рант Айрапетов называет себя «кавказским пленником». Он – армянин – родился и вырос в Баку, столице Азербайджана. В советские времена работал на сплаве леса в Пермской области, сидел в тюрьме «за кражу продуктов и женского костюма». До 2008 года Пенсионный фонд РФ никак не смущало, что у пенсионера до сих пор паспорт СССР – он получал пенсию. А потом всё. Два года назад его привезли в Афонино, у него начиналась гангрена. В «Рассвете» его выходили. Сейчас он живет с собранной сумкой, хочет уехать к младшему брату Рачику в Северную Осетию, своей семьи у него нет. Но выправить необходимые ему документы Валентина Павловна никак не может, требуется свидетельство о рождении. Писали запрос в Баку, пришел ответ на азербайджанском языке, перевести некому.
78-летний Рант Айрапетов называет себя «кавказским пленником». Он – армянин – родился и вырос в Баку, столице Азербайджана. В советские времена работал на сплаве леса в Пермской области, сидел в тюрьме «за кражу продуктов и женского костюма». До 2008 года Пенсионный фонд РФ никак не смущало, что у пенсионера до сих пор паспорт СССР – он получал пенсию. А потом всё. Два года назад его привезли в Афонино, у него начиналась гангрена. В «Рассвете» его выходили. Сейчас он живет с собранной сумкой, хочет уехать к младшему брату Рачику в Северную Осетию, своей семьи у него нет. Но выправить необходимые ему документы Валентина Павловна никак не может, требуется свидетельство о рождении. Писали запрос в Баку, пришел ответ на азербайджанском языке, перевести некому.

За медработника, санитара, повара, а также водовоза, истопника, банщика, прачку и горничную – 35-летний пермяк Александр. Он староста дома, потому что живет в приюте дольше всех из «медпункта» – шестой год, и потому что «порядок крепко держит». И вообще у него кличка Маршал.
Он в «образцовом доме» самый молодой. Маршал опекает 56-летнего Александра из Перми, 40-летнего Эдуарда из Кудымкара, 63-летнего Егора из Мижуя, 64-летнего Анатолия из Березников, 51-летнего Леонида из Перми. Они все новички приюта: кто живет год, а кто две недели. Их работа зимой – помогать Маршалу кто на что способен, а на досуге – телевизор и шахматы. Летом – соленья-варенья сотнями литров, огороды, сенокос.

В «Рассвете» держат семь коров. Доят сама Валентина Павловна и её «правая рука» 57-летний «афганец» Николай. Больше некому.

– За продуктами раз в месяц мы ездим в Кудымкар на оптовые базы, – рассказывает Валентина Павловна. – Берем крупы, консервы, окорочка, замороженную рыбу, фрукты.

Доходная часть бюджета «Рассвета», как говорит хозяйка приюта, состоит из пенсий и пособий обитателей приюта. В месяц получается 120 тысяч рублей, не больше, потому как 12 из 40 обитателей ничего и ни от кого не получают.

В расходной части бюджета «Рассвета» в разы больше статей: от оплаты медицинских операций в Перми до покупки сигарет «Прима» на 18 «рассветовских» курильщиков по норме 10 сигарет в день.

– Мне так некоторые в глаза и говорят: обдираешь калек, на их пенсии и пособия со своей семьей живешь, — признается Валентина Павловна. – Да Бог им судья, пусть говорят.

Где тут «семья», где не «семья» пенсионерки, сказать сложно. 35 человек из приюта – чужие по крови, но «свои».

– Есть на белом свете добрые люди, – говорит «пермская Мать Тереза». – Нам помогают вещами, одеждой, мебелью, деньгами, продуктами. У нас по продуктам долг был 60 тысяч, нынче только и смогли расплатиться. Дай Бог и дома отремонтируем, и марафет в деревне наведем.

Анастасия Хорошева

Фото: Анастасия Хорошева

 

Для желающих помочь приюту «Рассвет:

Номер счета сберкнижки: 42307810849780073840
Получатель: Овчинникова Валентина Павловна
Банк получателя: Западно-Уральский банк ПАО Сбербанк
БИК: 045773603
к/с 30101810900000000603
ИНН: 7707083893
КПП: 590443001

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *