Тени забытых предков — Парма

Тени забытых предков

В конце 1990-х годов мне довелось служить начальником кафедры уголовного процесса Пермского филиала юридического института МВД России. Наш институт тогда готовил юристов для системы МВД на очной и заочной форме обучения.

Как-то, на одном их занятий с заочниками я посетовал на то, что в нашем учебном процессе мало реальных дел из практики работы милиции Пермского края. В силу специфики и конфиденциальности такие дела можно было бы изучать по прошествии долгих лет их хранения в архивах, а это представляет некоторые трудности в их получении. Через некоторое время ко мне подошёл один из студентов-заочников и предал несколько папок с уголовными делами со штампом архива суда Коми-Пермяцкого автономного округа.

Дела эти очень-очень старые, и, как он мне сказал, подлежали уничтожению путём сжигания. Студенту-заочнику поручили их уничтожить, и он буквально несколько дел спас из костра, вспомнив мои слова. Допускаю, что он совершил тем самым дисциплинарный проступок, но за истечением столь длительного времени с того дня, наверное, ни он, ни руководство суда уже не подлежат какой-либо ответственности за некачественное уничтожение материалов. Да и с позиций общечеловеческих ценностей полагаю, что уничтожение таких специфических документальных источников, как старые уголовные дела, похоже на варварство. Ведь никому, например, в Испании или Великобритании с Францией не приходила в голову мысль сжечь десятки тысяч томов уголовных дел против еретиков времён святой инквизиции. В подвалах монастырей хранились и хранятся сотни лет эти дела. А для современных ученых-историков такие уголовные дела являются сейчас ценным первоисточником в объективном познании прошлого.

Дома я принялся изучать эти папки. И из первой же из них на меня как будто опрокинулась судьба большой коми-пермяцкой семьи братьев Лукиных из деревни Тыла Косинского района Лямпинского сельсовета, история здешней коллективизации 1929 – 1934 годов. Я никогда не относил себя к критикам «сталинского режима» и по-прежнему стараюсь сохранять объективный взгляд на историю того времени, будучи приверженцем коммунистических идеалов, но всё, что мне стало известно из материалов этого дела, буквально заставило меня по-новому посмотреть на известные мне (в основном – из книг и истории) события. Да, я, как и многие мои сверстники, читал роман «Поднятая целина» Шолохова, «Бруски» Ф. Панферова и другие книги, посвящённые этой трагической странице истории нашего народа. Казалось бы, я всё хорошо знаю об этом времени, но, вчитываясь и рассматривая строки, написанные химическим карандашом на обрывках бумаги, начинаешь лучше и глубже понимать тех людей, их повседневную жизнь, их трагедию и невзгоды, обрушившие нормальную жизнь конкретных семей.

В папке находились все документы по обвинению жителей села Тыла братьев Лукиных в том, что они являются кулаками и агитируют против Советской власти, т. е. по обвинению в совершении преступления, предусмотренного ст. 58 п. 10 УК РСФСР. Таких дел, как известно, в те годы было в России десятки тысяч. А я расскажу о деле, попавшем мне в руки.

Хочу рассказать, в надежде, что кто-нибудь из детей или внуков этих братьев откликнется и ему будет интересно ознакомиться с этими материалами. Я пытался самостоятельно разыскать кого-нибудь из родственников Лукиных и обращался с письмом в администрацию Кочёвского и Косинского районов. Мне дали адрес Анны Ивановны из деревни Мараты, но она на моё письмо не ответила. Может, не получила, а, может, не смогла написать, поскольку она уже в преклонном возрасте. Поэтому, надеюсь, что с помощью моего друга – руководителя татарской автономии Фарвазетдинова Халила Хамисовича – мне удастся найти понимание с другой автономией Пермского края – Коми-Пермяцкой в поиске родственников или потомков братьев Лукиных. Поэтому и через местную Коми-Пермяцкую газету хочу напрямую обратиться к людям с небольшим рассказом о судьбе одной большой крестьянской семьи из самой глубинки Коми-Пермяцкого края.

***

Итак, уголовное дело начинается протоколом собрания комитета бедняков Лямпинского с/совета деревни Лямпино, которое состоялось в начале 1934 года. На собрании присутствуют 10 бедняков мужчин и 11 бедняков женщин, повестка собрания – выявление кулаков. Что интересно – председатель собрания, секретарь собрания и первый выступающий на этом собрании имеют одну и ту же фамилию и совпадающие отчества, что говорит о возможной их родственной связи. Не буду указывать их фамилию, ограничусь лишь вымышленным инициалом «Ф». Так, первый выступающий сразу сказал, что в д. Тыла Лямпинского с/совета имеются два кулацких хозяйства – Лукина Якова Фёдоровича и Лукина Ивана Фёдоровича, несмотря на то, что они сделали фиктивный раздел хозяйства, чтобы избежать раскулачивания. Выступающий пояснил, что отец братьев – Лукин Фёдор был длительное время церковным старостой в монастыре, который был построен рядом с деревней и разрушен после революции. В бытность церковным старостой Лукин Фёдор нажил много добра и унёс из церкви чугунную печку, которая до сих пор у него имеется. У самих братьев имелись поденные работники до революции и после революции по 5 – 6 человек в день. Кроме того, братья 2 – 3 раза в год проводили «помочи» и построили на дармовой рабочей силе дом и двор. Кто не знает, помочь – это приглашение односельчан помочь в постройке дома или бани, что часто использовалось крестьянами в российский деревнях при строительстве домов. Такие работы проводились бесплатно, хозяин мог после работ выставить угощение работавшим.

Второй выступающий подтвердил вышесказанное и добавил, что Лукин Иван Федорович в гражданскую войну служил в белой армии и, приехав в д. Пасонки в 1919 году, хотел убить его из-за того, что он был красным командиром. Но, несмотря на глубокий снег, ему удалось убежать, и тогда Лукин Иван отобрал винтовку у его брата-красноармейца. Весной 1919 года, продолжил выступающий, Лукин Иван ездил в Кудымкарский район, где отобрал много вещей и обуви у семей коммунистов-красноармейцев, привёл к себе во двор несколько лошадей с сёдлами. Другие выступающие отметили, что братья косо смотрят на Советскую власть и, по-видимому, имеют связь с бандитами, от которых получают регулярно награбленные вещи. Вот такой портрет семьи Лукиных складывается из протокола первого собрания, которое в итоге решило признать Лукина Якова и Лукина Ивана чуждыми элементами, поскольку они эксплуатируют чужой труд, и призвало «вычистить их из колхоза».

Далее в марте 1934 года президиум Косинского сельсовета утвердил этот протокол бедняцкого собрания и постановил обложить хозяйства Лукиных твёрдым задание по всем видам заготовок, а по лесозаготовкам дать по 600 кубометров обоим Лукиным. Видимо, с целью обеспечить эти заготовки или по другой причине председатель Косинского сельсовета вместе с известными нам инициаторами первого собрания бедняков по фамилии «Ф» провели опись имущества семей Якова Лукина и Ивана Лукина. На листочках, вырванных из школьной тетради, аккуратным почерком перечисляются все «богатства», нажитые кулаками-мироедами. Для иллюстрации, думаю, достаточно будет указать опись имущества одного из братьев – Ивана Лукина. Другой брат имел подобное же богатство. Орфографию этой описи я тоже сохраняю. Вот эта опись:

Гарантийная опись имущества гр-на д. Тыла Лямпинского с/совета Лукина Ивана Федоровича

Домов жилых -2

Двор с хлевом-1

Амбаров -2

Погреб-1

Лошадь-1

Подросток жеребца -1

Корова -1

Овец-1

Рожь -48 кг

Овса- 12м

Кожа -2

Овчины-2

Заячьи шкуры-6

Капканы-2

Валянки старые-2

Сапоги старые-2

Ботинки мужские-1

Ящики-2

Пальто-1

Куфайка-1

Гужи- 5

Ботинки детские-1

Сковорода-3

Чашки малирован2

Кружка-1

Ружье берданка-1

Все имеющееся имущество Ивана Лукина пересчитано в рублях и в описи выведена сумма в 528 рублей 30 копеек. Примерно такое же имущество на сумму в 319 рублей выявлено и у другого брата – Якова Лукина. Вот теперь образ жирного кулака-мироеда развеялся, и перед глазами встают два усталых бедных пожилых крестьянина в старых «куфайках» и в «валянках». А было в ту пору Ивану и Якову Лукиным 54 и 46 лет, соответственно.

***

Судя по следующим документам, братья принялись выполнять установленные их семьям задания по всем видам заготовок. В деле имеется справка о выполнении ими плана заготовок по картофелю, мясу, молоку, шерсти, яйцам, овощам. А вот далее имеется акт, составленный в марте 1934 года председателем Лямпинского с/совета и теми же лицами по фамилии «Ф» о том, что кулаки Яков и Иван Лукины не выполняют план лесозаготовок, ведут антисоветскую агитацию и утверждают, что Советская власть организовала голод. В этот же день участковый инспектор милиции опросил лиц, составивших злополучный акт, в качестве свидетелей и передал собранные материалы в Коми-Пермяцкий Окротдел ОГПУ Уралобласти.

19 марта 1934 года уполномоченный Коми-Пермяцкого Окротдела ОГПУ Уралобласти вынес постановление о задержании братьев Лукиных и провёл их первые допросы. Вот некоторые сведения из протокола допроса Ивана Федоровича Лукина, 54 лет, место жительства – с. Тыла Лямпинского с/совета, соц. положение – крестьянин, имущественное положение – кулак, образование – малограмотный, семейное положение – 5 человек на иждивении. Как поясняет Иван Лукин, до революции хозяйство их было некорыстное, жили совместно три брата и всего было 19 едоков. Большая семья имела от 4 до 5 десятин посевной земли и арендовали до 2.5 десятин. Держали до трёх лошадей и по одному жеребёнку, дойных коров доходило до трёх голов. В 1927 году они с братом Яковом выделились и получили по 1 лошади и по 1 корове. Иван признал, что служил в царской армии в 1906 – 1909 году на должности ефрейтора, а потом был демобилизован. В 1914 году его снова призвали в армию и поставили на должность младшего унтер-офицера. В конце 1918 года он вернулся домой. Относительно красноармейца, у которого он якобы отобрал винтовку и высек его розгами, вину свою не признаёт. По поводу невыполнения плана заготовок по лесу пояснил, что ему дали задание работать на плотвище Вильва и заготавливать по 8 кубометров в день. Но затем повысили норму до 9 кубометров в день. Агитации против Советской власти он никакой не вёл. Наоборот он регулярно платил культсбор в размере 23 рубля и купил облигации на сумму 31 рубль.

По протоколу допроса Якова Лукина известно, что состав его семьи 3 человека, неграмотный, 46 лет, от воинской повинности освобождён. Яков Лукин сразу же заявил, что не признаёт себя виновным в срыве лесозаготовок. Он также подтвердил слова брата о своём крестьянском хозяйстве, заявил, что землю они обрабатывали своим трудом. Яков признал, что их отец Фёдор Лукин был церковным старостой, а сам он служил в царской армии три года с 1914 по 1917 год. Относительно срыва плана лесозаготовок показал, что ему дали задание вырабатывать по 8 кубометров леса в день на плотвище Вильва, а он мог заготавливать только по 2,5 кубометра в день. Относительно агитации против выполнения плана хлебозаготовок и заготовки леса – её он не вёл, и не признаёт эти обвинения. Поскольку Яков неграмотный, то протокол допроса удостоверен отпечатком его большого пальца. Сразу после допросов Якова и Ивана Лукина сотрудник ОГПУ вынес обвинительное заключение против братьев по обвинению их в преступлении, предусмотренном ст. 61 часть 3 УК РСФСР. Эта статья предусматривала ответственность за отказ от выполнения повинностей или работ, имеющих общегосударственное значение, в виде штрафа или лишения свободы до 2 лет. На обвинительном заключении прокурором Коми округа наложена резолюция: «Нужно это дело дорасследовать и выяснить их контрреволюционные действия и в особенности агитацию и квалифицировать по ст. 58 УК». Напомню, что ст. 58 п. 10 УК РСФСР того времени предусматривала ответственность за пропаганду или агитацию, содержащие призыв к совершению подрыва или ослабления Советской власти. Что интересно, в качестве меры наказания за это деяние закон указывал только лишь минимальный срок лишения свободы – 6 месяцев, а максимум мог быть избран судом по своему «внутреннему убеждению».

Прокурор Коми округа не ограничился одной только резолюцией, а написал для сотрудника ОГПУ подробный план новых допросов по делу и потребовал срочно закончить дело по ст. 58 УК. Сотрудник ОГПУ приступил к повторному допросу вышеназванных мною лиц и теперь в их показаниях я уже читал о том, что Иван и Яков Лукины организовали вокруг себя кулацкую ячейку, ведут агитацию против колхозов и поговаривают односельчан резать скот, распродавать имущество и уезжать в Березники. Председатель Лямпинского с/совета представил даже список из 42 трудоспособных сельчан, сбежавших из пределов Лямпинского сельсовета в 1933 – 1934 году и тем самым, поставивших под угрозу выполнение районных планов по заготовкам и лесозаготовкам. Был дополнительно допрошен и десятник Вильвенского плотвища, который рассказал, что Иван и Яков Лукины с первых дней работы на лесозаготовках организовали контрреволюционный саботаж и открытую агитацию против лесозаготовок. Они допустили два невыхода на работу и сказали ему, что отработались и с них хватит, что Советская власть организовала голод и надо ехать в заводы. Как результат, их агитации часть работников сбежала с плотвища, а часть пролежали в бараках и на работу не выходили. Все свидетели по делу опять вспоминали отца Лукиных, работавшего церковным старостой и его чугунную печку, унесённую им из церкви. Ещё раз говорили о том, что Иван Лукин служил у белых и подвергал наказанию розгами красных партизан.

***

30 марта 1934 года оперуполномоченный ОГПУ на основании дополнительных допросов вынес новое постановление о привлечении в качестве обвиняемых братьев Лукиных по ст. 58 п. 10 УК РСФСР. Задание вышестоящего руководства было выполнено с честью, а в обвинительном заключении появились новые эпитеты в отношении братьев Лукиных о том, что они являлись участниками контрреволюционного восстания против Советской власти и за это были в 1919 году лишены избирательных прав. В 1932 году в доме крестьянина-бедняка по фамилии «Ф» братья Лукины говорили, что: «план хлебосдачи не надо выполнять, а то останемся голодом. Паши не паши, сей не сей, а Советская власть все равно хлеб отберёт и опять останемся голодными. При старом режиме жилось лучше, нужно помогать бандитам, чтобы свергнуть Советскую власть». Вот так из пожилых людей, которые вели трудную полунищенскую крестьянскую жизнь в далеком коми-пермяцком селе, сделали злейших и опаснейших врагов Советской власти. Теперь братьев Лукиных ничего не могло спасти. Они по-прежнему пытались защищаться от несправедливых обвинений, в деле имеется собственноручное письменное обращение Ивана Лукина в Коми-Пермяцкий окружной суд о том, что он имел документ Косинской врачебной комиссии об освобождении от тяжёлых работ по причине инвалидности 3 группы. Этот документ изъял у него председатель Лямпинского сельсовета во время описи имущества. Дело было передано из ОГПУ народному следователю Косинского района, всё с той же известной нам фамилией «Ф» и подготовленное им обвинительное заключение 30 марта 1934 г. направлено в Окрсуд Коми-Пермяцкого округа. Народный следователь «Ф» подтвердил ранее избранную квалификацию преступления по ст. 58 п. 10 УК и указал, что обвиняемые Лукины вину свою не признали и ничего существенного в оправдании себя не сказали.

***

25 мая 1934 года выездная сессия Коми-Пермяцкого окружного суда рассмотрела дело по обвинению братьев Лукиных. В судебном заседании были допрошены Иван и Яков Лукины, свидетели. Что интересно отметить, отсутствовала защита на стороне обвиняемых, а некоторые свидетели обвинения по фамилии «Ф» не явились в суд по причине болезни. Тем не менее, в этот же день суд вынес братьям Лукиным обвинительный приговор, в котором ещё раз было указано, что у них были кулацкие хозяйства, эксплуатирующие чужой труд.

Иван Лукин состоял дружинником белых и принимал участие в антисоветском восстании. Откуда-то в приговоре появилось упоминание об их связи с бандитом по кличке «Курай», который в тот момент действовал в Лямпинском районе. Ну, видимо, настолько был низок их уровень, что у следователя не поднялась рука «сделать» братьев Лукиных «японскими» или «немецкими» шпионами, он ограничился их связью с бандитом по кличке «Курай». Ну и далее в приговоре всё повторилось об их участии в лесозаготовках и действиях по антисоветской агитации. Иван Федорович Лукин был приговорён к 5 годам лишения свободы, Яков Федорович Лукин получил три года лишения свободы. Казалось бы, точка на этом деле поставлена, и братья Лукины могли сгинуть в системе ГУЛАГА, но случилось чудо.

В деле я нашёл маленькую справочку, напечатанную на четвертинке бумаги. Кассационная коллегия Верховного Суда РСФСР 17 августа 1934 года рассмотрела жалобу Лукиных Ивана и Якова на приговор и вынесла следующее определение:

«Признаков контрреволюции, агитации, предусмотренных ст. 58 п. 10 УК по материалам дела усмотреть нельзя, так как все конкретные факты, указанные судом, носят мелкий характер простых разговоров между собой и не являются агитацией, сознательно направленной к срыву компаний и проводимых мероприятий власти. Поэтому, не усматривая признаков ст. 58 п. 10 УК, приговор в отношении всех осужденных отменить и в силу ст. 4 п. 5 УПК РФ в отношении всех производством прекратить». Определение коллегии подписал председатель Нейман, члены коллегии Целлер и Григорьев. А завершается эта история копией спецсообщения, направленного из Верховного Суда РСФСР в Кудымкарский окружной суд такого содержания: «Кудымкар. Окрсуду. Освободите стражи Лукиных Ивана Якова. Прекращаю. Нейман. 17.08.1934 г.».

***

Кто же тогда помог братьям написать и отправить в Верховный Суд жалобу? К сожалению, в деле об этом нет информации. Помогло им, наверное, и то, что произошло это в то время, когда маховик репрессий ещё не был раскручен. Напомню, что весной 1934 года вся страна следила за спасением челюскинцев, встречала героев-летчиков, спасавших полярников. Летом 1934 года в прокат вышел первый советский музыкальный фильм «Весёлые ребята». Жить в стране, как тогда говорили: «Стало лучше, стало веселее». Но в ноябре 1934 года случилось убийство Кирова, как ответ появился инструмент внесудебной расправы – Особые совещания при НКВД, так называемые тройки. В стране резко повысилось число осужденных за антисоветскую агитацию и таким, как братья Лукины в новых обстоятельствах неминуемо грозило бы лишение свободы без всякой надежды на пересмотр приговора.

***

Как же дальше сложилась судьба братьев Лукиных и их детей? Остались ли они работать в деревне или уехали от тяжелой жизни и несправедливых обвинений в заводы, в Березники? Известно мне от администрации Кочёвского района, что деревни Тыла уже нет, и где теперь искать людей, знающих о семье Лукиных, неизвестно. Может быть, читатели газеты откликнутся и смогут помочь мне найти кого-нибудь из близких родственников или потомков братьев Лукиных. Думаю, что им было бы интересно узнать о фактах, связанных с историей их семьи. В связи с делом братьев Лукиных вспомнился рассказ моей бабушки, который я «в пол-уха» воспринимал в детском возрасте. Она рассказывала мне о моём прадеде, который в волжской деревне имел прозвище «дядя Петя-Ловкий». Звали его так за то, что он имел крепкое крестьянское хозяйство и был необыкновенно удачлив в рыбной ловле. Однажды вечером он приехал домой на лошади с рынка и с трясущимися руками стал рассказывать дома, что кто-то из односельчан обозвал его «контрой». Моя бабушка так запомнила этот момент и неоднократно рассказывала о нём, а я посмеивался над чудачеством прадеда. Сейчас я понимаю, чего же так боялся мой прадед, и к каким последствиям могло привести такое обвинение, если кто-нибудь из односельчан захотел свести с ним счёты.

 

Халил Фарвазетдинов.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *