В Кудымкарском районе искали «страшное» золото и его хозяина

 

Рассказывают, недалеко от Кудымкара, раньше была деревня Михонёво. В той стороне есть «страшное место». Даже сейчас люди обходят его стороной. Гиблое место. Яма там. Страшная.

Больше ста лет назад жил в тех местах мужик, Емельян Ермаков, по-простому Емелька. У него был брат инвалид. Емелька его отправил в это «страшное место». Сдал родного брата в яму. Брат ушёл и ему оттуда принесли много золота. – рассказал житель тех мест, от которого мы узнали эту историю.

ЗОЛОТАЯ МЕХАНИЗАЦИЯ

С того золота Емелька купил сеялку-девятирядку и молотилку на ручном приводе. Конный привод тогда ещё не придумали. По обе стороны ручки и каждую ручку крутили по двое.

-Позже эта молотилка в нашей деревне на гумне стояла как экспонат. Молотили молотилкой на конной тяге, а этим экспонатом мы, дети, баловались, — продолжал рассказчик.

Изображение Nawal Escape с сайта Pixabay

В КУБЫШКУ
Золота у Емельки было много, он ещё соседке хвастался. Емельян взял новые лапти, сунул туда остаток золота, лапти аккуратно сложил вместе и сплёл кубышку. Рябинник был под окном, длинный ряд. Тут он кубышку и спрятал, в укромном месте.

В советское время у Емельки всё забрали и увезли. Оставили только недостроенный дом, а самого его арестовали. Он сумел убежать. Милиция за ним бежала. Стреляли. Но он укрылся в лесу и его не догнали.

МНОГО ЛЕТ СПУСТЯ

— В армии мы охраняли сидельцев с большими сроками – по 20 лет и больше, — продолжил собеседник. -Заключённые работали на стройке. От них я и узнал его дальнейшую судьбу

Емелька оказался в Приазовье, в колхозе «Путь рыбака». Может быть, выкопал как-то своё золото и оно помогло ему добраться до юга– неизвестно. Во всяком случае золото так и не нашли, хоть и выкорчевали весь рябинник тракторами.

СВОИХ НЕ ПРОДАЮТ

– Многие убегали в Приазовье. Там люди не как у нас – не продают друг друга. Его укрыли на рыболовном судне. Как проверка – его спускали в машинное отделение. Когда разгружали рыбу, его переправляли на другое судно. Он не пил и не курил, а свой пай спиртного и курева отдавал артели. За это его любили. В деревнях он и не жил, его так на пароходах и держали.

А от его собственного дома только место осталось. На этом месте уже другой дом построили. Но ещё в пятидесятые на том месте находили гильзы, которые остались с его побега от милиции.