Ложки для кошки, штандартенфюрер и как на Афонино совершили налёт.

В Юсьвинском районе живёт необычная семья — бывшие бродяги, бездомные а ещё больные и инвалиды. Вы, наверное, догадались,что речь снова идёт о деревне Афонино. Семья немаленькая. Зимой она занимала три дома. В одном — отделение для больных и инвалидов, в другом — женское общежитие, в третьем — мужское. 

За порядком в мужском общежитии следит человек с конспиративным прозвищем «Царь». И имя у него вполне царское — Николай.

Николай попал в Афонино из больницы. В 2009 году он вышел из мест не столь отдалённых. Приехал домой, в Они, отдохнул лето. Потом нашёл работу – взял с соседом Витькой на ферме телят на откорм – голов 60. Работали на совесть, привес у телят был хороший. Соответственно, появились и деньги у телятников. С первой получки решили друзья «посидеть». «Посидели». Маловато показалось. И Николай пошёл «за добавкой» – в одних носках. В сорокаградусный мороз…

 

Неделю лежал на печи

– А дома валенки стоят – катаные, новенькие. Ну, надень ты их – и шуруй! – сокрушается Николай. – Нет, полетел в одних носках… Утром просыпаюсь на печке, вставать надо, а не выходит. Ноги так разбарабанило! Я сразу понял, что ноги потерял. Неделю я лежал на печке. Никто ко мне не приходил. Напарник деньги мои взял и пошёл к соседу – дальше отдыхать. Завис там на целую неделю. Я потихоньку встал, оклемался, немножко размял ноги, взял палку и, как Дед Мороз, по тропинке пошёл туда, где он ошивался. Вышла хозяйка хаты, потом пацаны её пришли, спрашивают, что случилось. Я им показываю ноги – а они уже синеть начали, за неделю лежания на печке распухли вконец, уже вода пошла. Парни сразу – на телефон, через двадцать минут «скорая» приехала, меня – на носилки и в Майкор. Три месяца пролежал в больнице, ноги мне отняли.

 

Куда путь держим?

После выписки племянница повезла Николая в Кудымкар на ВТЭК. А там Валентина Павловна, которая сразу к нему с вопросом: «Коля, в государственный дом престарелых пойдёшь или как?».

– А я насмотрелся по телевизору про эти государственные интернаты. Там люди ходят, как в Бухенвальде, шатаются и падают. А тут всё на виду, всё нормально. Кто может – работает, кто не может – отдыхает. Я хлеб пеку, полы мою, пылесосить могу. Слежу за порядком в доме, варю, жарю, парю… Всё получается. Девятый год так живу. Куда я уйду? Да даже если было куда, всё равно не пошёл бы. Валентина Павловна – добрая душа, хороший человек. Лучше людей я в жизни не встречал! А её чернят. Говорили, что Валентина Павловна якобы предпринимательством занимается. – подхватывает Николай. – Глупости! Когда ей с нашим братом ещё коммерцией заниматься?

– Девять лет живёт у нас человек, уйти не рвётся. Мы ему сразу же немецкие протезы сделали, – показывает Валентина.

Но вот их Николай носить не может. Так и стоят они в углу все эти девять лет. И всё потому, что ему кость отрезали под углом.

– Как на протезы встану, кость упирается – больно. Вот отрезали бы под прямым углом ногу – я бы мог ходить. Но я не унываю, хожу и так. Не валяться же на одном месте, как медведю в берлоге! – с оптимизмом добавляет собеседник. – У нас живут два кота и кошка. Сяду обедать за стол – и они рядом. Я им скоро чашки, ложки сделаю и за стол посажу (смеётся). Спать ложусь – они рядом. И главное, всё на больные места, на ноги ложатся.

 

Чиновничий налёт

Отношения с государственными органами у Валентины Павловны не всегда радужные, хотя и представители власти порой обращаются сами с просьбой помочь приютить кого-нибудь.

С бывшим руководителем окружного отдела соцзащиты краевого Минсоцразвития Григорием Мехоношиным отношения были неплохие. Он приезжал в Афонино, помог с сигнализацией, пожарную охрану привозил. Но однажды…

– В прошлом году я поехала к дочери в Березники, увезла ей продукты. Они прибыли – двадцать человек – за маленькой Светой Захаровой, потому что она, малютка наша, оказывается, представляет опасность для общества, – вспоминает Валентина Павловна. – Это нам организовал тот самый Григорий Мехоношин. Милицию взял, пермских специалистов, СМИ. Позвонили мне и дожидались до половины третьего ночи, когда я вернусь. Шастали по всем домам, даже в те, где никого не было, заходили с фонариками – искали, может, кто там спрятался. А потом решили вывезти больных. Взяли троих бабушек и двоих мужиков. Уговаривали всех, но никто не согласился. А те, которых вывезли – лежачие, их цапанули – и всё.

 

Фига вместо винограда

– Вывезли в Дом престарелых Гранта – Ранту Айрапетова – армянина, что три с половиной года жил с советским паспортом. Всё время хотел на родину, но ни в коем случае не в Дом престарелых. Я ему восстановила свидетельство о рождении. Для этого даже делали запросы в Армению. Ему оставалось только оформить российское гражданство и получить паспорт. Все документы отдала. Потом спрашиваю, получил он паспорт или нет, а мне отвечают, что не имеют права мне сказать, – с некоторой обидой в голосе говорит Валентина Павловна. – Я плакала навзрыд, когда его забирали. Ведь я ему клятвенно обещала, что все документы ему оформлю, и поедет он назад, собирать виноград на горе Арарат. Он же четырнадцать лет пенсию не получал! А юристы пишут, что я якобы получала за него пенсию – по советскому паспорту, наверное. Смех, да и только. Но обвинение серьёзное, я из-за него целый год переживала. От этого у меня удушье началось, стали ноги отниматься. Потом оказалось, что у меня сердце больное. Сейчас, слава Богу, обвинение снято, но кто возместит нанесённый вред здоровью? Я заявление писала о незаконном проникновении в жилище. Всего в ту ночь к нам приехало больше 20 человек. А по документам всего два, что, только они отвечать должны?

Валентина Овчинникова уверена, что рейд был организован в отместку за то, что она в Москву ездила, на телевидении выступала.

– А что такого-то? Я в Москве только дорогу попросила сделать. Меня даже певец Николай Басков поддержал, мол, построим. Я всё вспоминаю как зимой мы с Колей Баяндиным пять километров туда и обратно корыто с продуктами тащили. В деревне не только мы живём. Тут бабка есть девяностолетняя, есть соседка Римма, есть многодетная семья – у них шестеро детей – в школу как-то надо ходить.

 

«Штандартенфюрер»

На самом деле, говорит хозяйка, «налёт» произошёл с подачи одного человека.

– Чего он только не навыдумывал! Сегодня у меня тринадцать отказных из полиции по этим выдумкам! В конце прошлого года прислали отказ ещё по одной небылице – будто я на одного нашего ссуду в банке оформила. Суды идут до сих пор. Я уже до Верховного дошла. Выкладывали фотографии в Интернете – якобы у наших синяки и пролежни. А на одном фото вместо живого человека труп. И сделано оно непонятно где, возможно, в Доме престарелых. У моей дочери даже отказали ноги от переживаний по поводу вылитой на нас грязи, – вспоминает мать Тереза.

Того, кто пытается очернить афонинскую команду, Валентина называет штандартенфюрером и рассказывает: чтоб он удалил свою ложь из Интернета, пришлось ему рассказать стишок на немецком вперемешку с ненормативным русским.

– Он был у нас в деревне вместе со своим «патроном». Меня, правда, не застал. Тоже по всем домам прошёлся, в мой родительский дом заглядывал, сюда, к мужикам заходил. Съёмки проводил, потом его ролик на НТВ выкладывали. Теперь СМСки от него идут, мол, ещё встретимся, я вашу семейку знаю.

 

Обувь министра

– Министр Виктор Рычков четыре года назад нашёл у нас своего ученика, Андрея Мехоношина, – вспоминает Валентина Овчинникова. – У Андрея повреждён позвоночник. А ведь он был лучшим танцором! Ездил выступать в Монголию, в Венгрию. Виктор Васильевич поделился деньгами из своих отпускных. Мы из этих денег расплатились за продукты, за куриц, за дрова. Рычков – Человек с большой буквы. Помню, меня пригласили на празднование 130-летия Архангельской школы и даже не вспомнили обо мне. Виктору Васильевичу на этом юбилее после выступления вручили букет и подарок. Он тут же преподнёс их мне.

– Вот это человек! – восхищается «Мать Тереза». – Всё время нас поддерживает, помню, обувью нас обеспечил. А его хотели «подвинуть», поставить кого-то другого. И я оказалась, можно сказать, под перекрёстным огнём краевой политики. В Москве опять, на центральных телеканалах у Гордона с Малаховым война была. И мне в ней опять досталось.

Валентина Павловна всё же не унывает: она выдержала всё. А всё потому, что придерживается простого правила: «себя не успокоишь – никто не успокоит». А потому шагает по жизни с шутками. А сил придаёт забота о детях и больных.

– Никаких уголовных дел в отношении меня сегодня нет. Я чиста и невинна – как младенец. Я не предприниматель. Я занимаюсь благотворительностью. Ем то же, что и остальные. Ношу то, что дадут. О драгоценностях вообще молчу – нам бы концы с концами свести, – заключает Овчинникова.